Эротические рассказы: Фотомодель 2

"Фотомодель"
Клара Сагуль

Ренат не брался трахать женщин, которые были к это-му не готовы и поэтому Олег договорился с ним, что он придет в определенное время, когда "девочка" будет уже "готова".
Это было самым оскорбительным для Лиды в тот мо-мент. Мало того, что ее оттрахали, не спросив предвари-тельно се согласия, а просто взяв ее, как сучку. Нет, все оказалось еще обиднее. Олег даже при этом не испытывал к ней интереса как к женщине. Он просто овладел ею, чтобы подготовить к дальнейшей работе. Ему дешевле было сломить ее самому, чем дополнительно платить за это Ренату.
Но, как бы там ни было, теперь платный самец был на месте и уже, похотливо поглядывая на Лиду, начинал расстегивать брюки.
В другой ситуации Лида, конечно, возмутилась бы и ушла, но теперь... В таких случаях все бывает продумано. Глупо было теперь с ее стороны вставать и уходить куда-то с видом оскорбленной невинности. Теперь, когда она уже кончила, содрогаясь под взявшим ее раком Олегом, когда теперь она сидит голая на диване и спокойно курит в ожидании, чему же ее подвергнут теперь...
Тем временем все уже было готово. Фотограф зарядил новую кассету в аппарат и приготовился к работе, Олег закурил и уселся в кресло. Сам же Ренат уже скинул с себя все и совершенно голый стоял теперь перед онемевшей Лидой.
"Нет, -улыбаясь сказал Ренат, глядя на женщину. - Вы, ребята, ее очень плохо разогрели... Так ее нельзя использовать. Снимки плохие будут, ненатуральные.
"Ну, так что же, - протянул недовольно Олег - это уж твое дело. Ты мастер на это. Занимайся, но помни, что
л
через пятнадцать минут мы должны начать съемку. А то световой день кончается. Это тоже может на качестве ска-заться".
Одним движением руки, легким, но не допускающим возражений, Ренат опрокинул Лиду спиной на диван. Другой рукой он так же легко раздвинул ее колени, а затем столь же молниеносно вошел в нее.
Крепкий и упругий фаллос вошел в подготовленное до того, беззащитно раскрытое влагалище и Лида опять за-стонала. Она стонала протяжно и жалобно, дергаясь бес-порядочно под насевшим на нее партнером. Олег подошел сбоку и, заглянув ей в лицо, скомандовал:
"Улыбайся, слышишь... Улыбайся давай, снимаем".
Растерянная и подавленная всем происходящим, Лида уже не могла сопротивляться командам. Поэтому она по-корно выдавила из себя улыбку и именно в таком виде попала в кадр.
Ренат делал свое дело профессионально. Вдохновение ничуть не мешало ему помнить о необходимости менять позы и, вообще, работать эффективно.
Он поставил Лиду раком и имел ее в таком виде до-вольно долго, вонзая свое орудие то прямо, направляя его будто в самую глубину женского тела, то вверх или вниз. Он " разрабатывал" Лиду так сильно, что ей показалось, что теперь она всегда останется с таким огромным дуплом в своем теле.
В какую-то минуту Ренат остановился и, вынув свое орудие, сказал:
"Нет, так нельзя. Беги подмывайся, а то хлюпает силь-но. Раздражает".
Оба присутствующих при этом мужчины засмеялись и указали бедной Лиде дверь в туалет. Она сползла с дивана и побрела туда подмываться. В туалете была только рако-вина, висевшая высоко над полом. Кроме того, там оказа-лась только холодная вода. Пришлось встать на цыпочки перед этой раковиной и плескать на себя холодной водой из пригоршней. Кое-как подмывшись, Лида вернулась в комнату. Ей не терпелось уйти и никогда больше не воз-вращаться.
Ренат сел в кресло и сказал, чтобы теперь Лида стано-вилась на колени и открывала ротик. Это ей и пришлось сделать. Еще примерно с минут пятнадцать Лида обсасы-вала торчащий повелительно перед ней фаллос, чувствуя как со всех сторон вспыхивают магнием всполохи фотоап-парата...
oПослышался голос Олега: "А ну-ка раздвинь коленки и опусти руку себе вниз".
Не вынимая изо рта фаллос Рената, Лида опустила руку вниз, взялась за волоски на своем лобке.
"Если не хочешь, можешь ничего не делать. Просто стой так, на снимке все равно видно только опущенную руку" - сказал милостиво Олег.
Но не тут то было. Лида была настолько разгорячена, что она сама уже не могла себя контролировать. Пальцами она нащупала клитор, и стала сама ласкать его. Нетерпе-ние ее нарастало вместе со страстью. Теперь она уже сама страстно желала продолжения, хотела чтобы что-либо твердое вошло в нее. Теперь ее уже не удовлетворяло сношение в ротик, которому ее подвергал Ренат. Лида не утерпела и засунула руку себе во влагалище. При этом она чувствовала, как там горячо, как все мокрое потекло по ее руке. Это она истекала от охватившей ее животной стра-сти. В ней не было больше стыда, она не ощущала нелов-кости.
Мужчины глядели на нее и смеялись. Она слышала это и даже слышала шуточки, которые они, не таясь, отпуска-ли на ее счет. Но ее это больше не волновало. Ей на секун-ду даже показалось все это приятным. Она возбудилась от этого еще сильнее...
Наконец, когда она окончательно выбилась из сил, ее отпустили. Теперь она уже и сама не знала, хочет ли она этого. Оглядывая стоящих над нею мужчин бессмысленным взглядом, Лида лежала в той странной позе, в какой ее пожелал бросить Ренат, когда сам удовлетворился и услышал слова нанимателя о том, что все уже снято.
Лиде помогли подняться, дали еще выпить. Она попросила наполнить бокал еще раз. А потом еще. Ей хотелось выпить побольше, чтобы по o крайней мере несколько часов не думать о том, что с ней сделали.
Олег помог ей одеться, она сама не могла этого сделать трясущимися руками, а потом выпроводил ее за дверь, еще раз на прощание покровительственно похлопав по заднице. При этом он сказал, что теперь через неделю она может приходить за гонораром.
Теперь Лида сидела на нашей кухне передо мной. Она рассказала сама все, что с ней произошло. Я смотрел на ее утомленное лицо, на растрепавшуюся прическу, и не мог до конца поверить тому, что она только что про себя рас-сказывала. Это не могла быть она. Я ведь прекрасно знал свою жену. Она ни на что такое не способна. Порядочная образованная женщина, мать и жена, без всякого насилия отдалась двум грубым и бесцеремонным мужчинам на гла-зах третьего, который не взял ее сам только потому, что, вероятно, не хотел...
Как можно было в это поверить? Я помог Лиде встать со стула и повел ее в спальню. Она разделась, и мы легли в постель. Не зная, как поступить, я придвинулся к жене и обнял ее за плечи. Она уткнулась мне в плечо и разры-далась. *
Лицо Лиды находилось в подушке рядом с моим и я теперь мог явственно чувствовать ее дыхание. В нем были смешаны перегар коньяка, запах сигарет, и что-то еще, такое привычное и непривычное одновременно... Спустя долю секунды я понял, что это запах спермы. Конечно, мне же никогда не приходилось нюхать чужую сперму... А вот Лиде пришлось сегодня не только нюхать!
Почему-то это вдруг сильно возбудило меня. Я поднял одеяло и откинул его. Поняв мои намерения, Лида, всегда такая ласковая и ждущая ласки, неожиданно отпрянула и сжалась всем телом в комок.
"Нет, я прошу тебя, пожалуйста, не надо сейчас. Я прошу, тебя, я не могу" - бормотала Лида, стараясь отодвинуться на край постели. Она была такая жалкая и растерянная в эту минуту. Но, как известно, растерян-ность женщины всегда служит ей плохую службу... Так же произошло и на этот раз. Я протянул руку и решительно взялся за ее лобок...
И вот тут наступил тот миг, когда я окончательно поверил всему, что она только что мне рассказала. Заодно я пожалел о том, что не послушался ее и действительно не оставил в покое.
Не всякий муж бывает готов к таким испытаниям. Не всякий мужчина бывает, склонен к таким сильным ощущениям. Моя рука буквально погрузилась в мягкое горячее месиво. Там не было привычного тела моей жены. То, что я ощутил своей рукой, нельзя было назвать иначе, как месивом. Ни одного сантиметра твердого тела, твердой, не измятой, не истраханной плоти. Это действительно было дупло, которое только что раздолбали по всем правилам безжалостно. По краям все было мокро, отовсюду сочи-лась жидкость, моя ладонь утопала...
"Я не могу сейчас, милый, не могу, - стонала Лида, извиваясь всем телом. - Я не чувствую там ничего. Там как будто все онемело... Я же говорила тебе".
До сих пор не могу объяснить себе своего поступка, не то, что я сделал, было ужасно. Невзирая на стоны и про-тесты бедной Лиды, я овладел ею. Я вошел в нее и, войдя до самого конца, до предела своих возможностей, почув-ствовал, что углубляюсь туда, где нет конца. Это была бездонная пропасть. Она хлюпала под моим органом, она расступалась, раздвигалась, она готова была поглотить меня целиком...
Не стану описывать, что происходило в наших отно-шениях потом, в следующие дни. Не стану рассказывать с том, как мы старались не смотреть, друг на друга, старались не говорить друг с другом. Только присутствие детей вынуждало нас временами обмениваться какими-то пус-тыми и глупыми репликами.
Мы оба почувствовали друг в друге животных и теперь не могли так сразу смириться с этим. Конечно, нам ведь всем кажется, что такое бывает с кем угодно, но только не с нами, и что подобно животным ведут себя все остальные. Но вот выпал случай, и теперь мы многое узнали о самих себе и о том, какие темные похотливые силы бродят в нас - до того считавших, что мы отлично знаем самих себя и друг друга. Не всегда бывает приятно сталкиваться носом к носу с правдой о себе и своем самом близком человеке...
Я смотрел на Лиду, когда она в домашнем халате сто-яла склонившись над столом и помогала старшей дочери готовить уроки, и думал при этом о... Я думал о том, что вот эта попка еще пару дней назад услужливо оттопыри-валась под опытными липкими руками, что она подстав-лялась под чужие фаллосы, причем делала это охотно, со стоном сладострастия. Я смотрел на рот Лиды - краси-вый, накрашенный, тонко очерченный, говорящий сейчас правильные слова дочерям, и думал о том, что этот преле-стный ротик принимал в себя член незнакомого мужчины, ласкал его язычком, заглатывал, а потом благодарно по-зволил излиться в себя. Одним словом, этот прелестный рот матери и жены -сливная помойка для разных наглых мужиков. И ведь она сама сказала, что кончала при всем этом неоднократно... Вот в чем была загвоздка.
Через несколько дней позвонил Олег и, вежливо поздоровавшись со мной, попросил позвать к телефону Лиду. Я видел, как она напряглась, идя к аппарату, как залива-ясь краской, напряженно разговаривала... Потом, повесив трубку, она, глядя в сторону, сказала мне, что пришли деньги, ее гонорар, и Олег приглашает ее завтра прийти к нему, чтобы рассчитаться.
Конечно, возражать против этого было глупо.
В конечном счете мы ведь и затеяли все это дело иск-лючительно из-за денег. Как бы по дурацки и неожиданно все бы не повернулось в ходе этого дела, отказываться теперь от денег было бы совсем глупо. И не мне же, в самом деле, идти за ними. Поэтому, я не стал ничего говорить.
Но на следующий день мне пришлось опять быть сви-детелем, как моя жена собирается к Олегу. Она не просто пошла за деньгами. Нет, это опять был целый ритуал. Я, прикованный изумлением к дивану, смотрел целый час, как моя супруга любовно растирает свое тело после душа, как она душится духами по всему телу, как задумчиво и мечтательно глядя перед собой, причесывается...
Потом она долго натягивала белье, каждый раз разгля-дывая себя в зеркало, потом выбирала, надевала и отгла-живала руками нарядное платье... Она делала все это де-монстративно, нисколько не стесняясь моим присутстви-ем. Напротив, я даже почувствовал, что тот факт, что я смотрю на нее и то, что я видел, еще сильнее заставляло Лиду желать продолжения... Любовная мука, страстное томление появлялись в ее взгляде. Она понимала, что идет к мужчине, который воспринимает ее не иначе, как глу-пую шлюху, игрушку своих забав и временный источник дохода. Он воспользовался ее красивым и дешевым телом для своей выгоды, попутно еще получил некоторое физи-ческое удовольствие, а теперь относится к ней со всем презрением, на которое она только и может рассчитывать. Ее положение было незавидным, но я заметил, что, веро-ятно, именно оно и придавало Лиде какое-то глубокое внутреннее достоинство, любовное отношение к своему поруганному телу... Она собиралась так, будто идет на встречу с любимым человеком, а не в грязный вертеп, где ее однажды уже цинично и грубо использовали, и, может быть, подвергнут циничным издевательствам и на этот раз.
Пришла она в тот вечер не так поздно, как в предыду-щий. Но пьяна она была так же сильно. Вообще, в тот период мы могли разговаривать нормально, только если один из нас был нетрезв. Иначе у нас ничего не получа-лось.
Лида опять рассказала мне все, сидя на кухне.
Нет, ничего особенного не было. Олег отдал ей обе-щанные деньги. Только предложил выпить с ним за успех его дела. При встрече опять присутствовал фотограф. Этот мальчишка смотрел на Лиду не отрываясь, чокался с ней, и, в конце концов, Олег это заметил. Он окинул студию взглядом, усмехнулся поощрительно и сказал:
"А что, Коля, ты на Лидочку так смотришь, что прямо сейчас съешь. Так ты не стесняйся. Я думаю, Лидочка не откажет. Ей теперь не впервой. Правда?"
Слова застряли у Лиды в горле. Такого она все равно не ожидала. Отдать ее мальчишке-фотографу. Но именно это и произошло. Вот только раздеваться ей не велели. Только приказали расстегнуть верхние пуговки платья. Она сделала это и фотограф поставил ее на полу прямо на четвереньки и потом овладел ею по собачьи. Он завернул подол платья ей на голову, спустил трусы до колен и вот в таком положении взял ее, как животное. И она стала вести себя как животное. Лида сразу почувствовала себя именно животным, жалким, доступным, она посмотрела на все происходящее со стороны, глазами Олега.
Еще две недели назад он встретился с ней в доме у ее подруги, и тогда она была достойной женщиной, препода-вателем института и так далее. И вот не прошло и несколь-ко недель, и она, как жалкая сучонка в завернутом на голову платье и разъезжаясь коленками по полу, стоит раком и ее имеет любой, кто захочет, вот этот похотливый мальчишка, например... А она еще, не в силах сдержать свои собственные чувства, благодарно движется ему на-встречу всем тело , подвывает от охватившего ее сладо-страстия, стонет...
Когда фотограф кончил и отпустил ее, Лида встала, вся красная, задыхаясь и поправляя платье. Олег предло-жил ей выпить еще и потом воспользовался се ртом, на этот раз также жадно раскрытым.
Потом он больше не задерживал ее и, отдав деньги, отпустил.
Теперь она опять сидела передо мной. Не прошло и недели, как мы поняли, что дальше так продолжаться не может, и мы должны предпринять какие-либо шаги к сближению. Мы решили, что теперь, когда все кончилось, Олег уехал навсегда из нашего города, деньги получены и даже зимнее пальто на них уже куплено, мы должны на-всегда оба забыть эту историю от начала до конца. Это было единственным правильным решением. Мы оба с этим согласились. Невозможно же жить, зная, что твоя жена в душе - шлюха, а муж - на самом деле отпустил жену ради того, чтобы она заработала своим телом деньги себе на пальто. Что же это за семья... Так что мы договорились.
Но жизнь не хотела оставить все так, как есть, и при-готовила нам новое испытание.
Это случилось примерно через месяц.
Лида зашла в аудиторию, где должна была вести оче-редное занятие, и почувствовала, что что-то не так. В аудитории царило необычное возбуждение, все что-то пе-редавали друг другу, а с ее появлением затихли и стали как-то странно смотреть на нее.
В руках одного неловкого студента Лида увидела яр-кие страницы печально знакомого ей эротического журна-ла. Она сразу поняла все. Да и необязательно было видеть сам журнал. Достаточно было посмотреть на возбужден-ные лица студентов, на наглые их взгляды, на то, как масляно и недобро смотрят они своими глазками на нее - свою преподавательницу. Лида всегда была очень строгим и требовательным педагогом, и тем приятнее было сейчас этим соплякам наслаждаться тем, что они только что про нее узнали.
Поняв все и оценив ситуацию, Лида уже больше ни о чем не думала. Быстрее молнии она вылетела из аудито-рии, потом пробежала по институтскому коридору, выско-чила на улицу и побежала к вокзалу. Это не очень далеко.
Весь городок наш знал, что если у нас и продаются какие-то предосудительные издания - то, конечно, толь-ко на лотках у вокзала. Это обычное место для такого рода изданий. Вот именно к вокзалу и побежала Лида.
Искомое издание она нашла довольно быстро. Протол-кавшись через толпу привокзальных онанистов - обыч-ных читателей подобного чтива, она схватила яркий жур-нальчик, и сразу же, на обложке, увидела себя...
Прибежав домой, Лида упала на диван и зарыдала. Правда, слезы, катившиеся из нее градом не могли поме-шать ей время от времени перелистывать журнал, находя в нем все новые и новые свои фотографии. Тут она была в нижнем белье и совершенно голая, выставившая бесстыд-но свои гениталии. Она была запечатлена одна и в компа-нии с Ренатом, который неутомимо имел ее во всех мыс-лимых позах...
Каждый раз, увидев новую фотографию, она содрогалась и начинала рыдать еще сильнее.
В нашем городке вообще все новости расходятся очень быстро, а уж такие... Никогда еще эротические издания не расходились с такой быстротой, как этот злополучный журнальчик. Казалось, весь город читает его. Уж весь институт - это точно. Рухнули последние надежды. На третий день меня пригласил к себе старенький ректор. Он долго смотрел на меня сочувственным взором, а потом смущенно сморкался в платок.
"Вы знаете, я уж прямо и не знаю, что вам сказать. Мне тут звонили... И не один человек. Да, знаете... Вы даете, конечно... Ваша супруга, да... того. Очень хороша, конеч-но"...
Одним словом, старенький ректор, в конце концов, набрался храбрости и сказал, что новые времена - новы-ми временами, а порядок есть порядок. И что никто не хочет приключений.
Смотреть все эти дни на Лиду было страшно. Она хо-дила, боясь поднять глаза от земли. И правильно делала, между прочим. Потому что желающих заглянуть ей в глаза и расхохотаться было предостаточно. То же самое можно сказать и о моем глупейшем положении. "Жад-ность фраера сгубила".
Оставаться в нашем городке после всего того, что слу-чилось, мы больше не могли. Купленное такой ценой зим-нее пальто все равно пришлось продать. Нам не хватало денег на переезд в другое место. Это всегда было накладно, а теперь и вовсе недешево. Так что нам пришлось все бросить и переехать в другой город, где никто нас не знает.
Нет, мы не расстались с Лидой. Это было бы глупо с ее стороны, да и с моей тоже. Когда она в первый же вечер, вернувшись растерзанная от Олега сказала, что это я во всем виноват, она была, конечно, отчасти права. Кто же, как не я, разрешил ей стать фотомоделью. А что же я думал при этом? Неужели мог рассчитывать на что-то иное?
Жалею ли я о том, что случилось? Не знаю. Во всяком случае, мне кажется, что приключившаяся история по-могла нам с Лидой лучше понять самих себя и друг друга. А что может быть дороже в семейной жизни, чем взаимо-понимание любящих супругов?

« Фотомодель | Эротические рассказы | Загадочные перспективы »