Эротические рассказы: Валенсия 10

"Валенсия" Марк Ренуар

Глава 10

- Есть на свете женщины, - сказал Рэм, когда мы кончили ужинать, - которые страшно влюблены в себя и у них в душе не остается места ни для кого другого. Такие женщины надменны и холодны. Своим презрительным отношением к мужчине они могут кого хотите свести с ума. Но стоит только доказать ей, что она ничтожество, она превращается в жалкое животное, раболепно преклоняясь перед вами и тем, кто развенчал ее в собственных глазах. Такова была Рут - темпераментная девица с мощным телом и большими, немного отвислыми грудями с карты семерки червей. Она явилась ко мне на следующую ночь, когда я перебирал свои бумаги, накопившиеся за несколько лет моей деловой переписки. Многое уже было не нужно, и я тут же бросал в камин, который, несмотря на разгар лета, специально разжег. Я не заметил, когда она появилась, а она, занятая собой, ничем не привлекла моего внимания. Когда я закончил свое дело и собирался стелить постель, взгляд мой упал на часы, и я удивился: было уже четверть второго. - Где же очередная женщина? - мелькнула у меня мысль. Я осмотрелся. На диване в грациозной позе, закинув руки за голову, лежала милая, светловолосая красавица и, сосредоточенно глядя в потолок, шевелила губами. Белый вязаный свитер, едва достигавший пояса и узенькие черные трусики составляли весь ее наряд. Я подошел к ней. Презрительно покосившись, она надула губки. - Здравствуйте, - сказал я, не зная, с чего начать разговор с этой строптивой, на мой взгляд, красоткой. - Привет, - ответила она и жеманно повела плечами. Я присел возле нее на стул. - Как вас зовут? - Рут. - Вы не артистка? - Вот еще. К чему мне это? - пренебрежительно ответила она и, закинув ногу за ногу, стала покачиваться из стороны в сторону. - Я свободная от всяких дел и прихотей, - гордо сказала она. - Я люблю тишину и уединение. - И себя, - добавил я за нее. Она с удивлением вскинула на меня свои нежно голубые глаза. - Я достаточно знаю себе цену, - гордо вскинув голову, ответила она. - А не слишком ли дорого вы себя оценили: - спросил я, не в силах сдержать улыбку. Она презрительно глянула на меня и ничего не ответила. - Не хотите со мной разговаривать? - Не хочу говорить на эту тему. - Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Ну, например, о вашей жизни. Расскажите о себе. - Мне нечего рассказывать, я вся тут. Такой меня и создали. - А кто создал? - Люди. - Все? - Зачем все. Один, конечно. Художник. - А вы ничего в жизни не видели и не слышали? - Что за вопрос, - возмутилась она, поднимаясь с дивана, - вы неприятны мне. - Извините за назойливость. Еще один вопрос. - Ну. - Вы уйдете или останетесь? Она недоуменно глянула на меня. - А почему я должна уходить? - Хотя бы потому, что это моя квартира, а вы тоже неприятны мне. Не мне же уходить. Она закусила губу и тень смущения пробежала по ее лицу. - Я вам не нравлюсь? - испуганно спросила она, заглянув мне в глаза. Мне не хотелось отвечать ей и обижать ее, но я решил дать самодовольной девочке урок. - Вы мне совсем не нравитесь, - твердо сказал я и отвернулся от нее, затем пошел стелить себе постель. - А как же... - растерянно произнесла она, - ведь все говорили, все восторгались мной. Как же... Вы врете, - вдруг зло сказала она. Ее лицо снова приняло надменное выражение, и она ехидно улыбнулась. - Зачем я буду врать? - спокойно ответил я, продолжая стелить постель, - возможно все другие врали, а вы верили им. А теперь, когда вам сказали правду, вы обвинили человека во лжи. Это не делает вам чести. - Они врали? - удивленно прошептала она. - все врали... Но разве я не красива? - она подбежала к зеркалу. - У меня красивые ноги и стройная талия. У меня ровный нос и красивые губы, у меня высокая грудь и широкие бедра. Чем же я не красива? - уже спокойно и даже с усмешкой недоверия ко мне закончила она. - Чем? А тем, - ответил я, что ваша красота банальна и буднична, что в вас нет ничего, что могло бы привлечь взор и внимание мужчины, отличающее вас от тысяч других красавиц. Тем, что ваша талия не так уж совершенна, как вам кажется и ее изуродовала не одна складка жира. - Нет у меня жира! - со слезами воскликнула она, - где жир, где? Покажите! Мне с трудом удалось отыскать что-то похожее на складку, чтобы подтвердить свои слова. - И ноги не шедевр. Они толсты и нерельефны. И грудь, которой вы так гордитесь, не что иное, как два безобразных выступа, - разошелся я, - нос ваш расплющен, как у китайца, глаза водянистые и ресницы редки, как высыпавшаяся щетка... - Замолчите... - Взвизгнула рут, бросаясь на диван. Ее плечи вздрагивали от безудержных рыданий. Я не стал ее успокаивать и лег на кровать. Девушка долго еще всхлипывала, наконец, успокоившись, спросила: - а что же мне теперь делать? - Ничего. - Но меня же не будут любить мужчины. Я же женщина. - Это ни о чем не говорит. Вы не единственная. Она опять захныкала. Я притворился спящим. - Ну и пусть не любят, - сказала она и опять подошла к зеркалу. - Нос, как у китайца, - прошептала она, - ноги толсты, грудь жирна. Она бросилась ко мне и, встав перед кроватью на колени, зашептала, жарко дыша мне в лицо: - Миленький, ну что же мне теперь делать? Я хочу, чтобы меня любили, и чтобы ты меня полюбил. Я посмотрел на ее заплаканную мордашку из-под ресниц. Вся спесь с нее слетела. Она выглядела жалкой и униженной. - Лезь ко мне в кровать, - строго сказал я. - Как, прямо одетая? - Разденься. Она торопливо скинула с себя свитер, сбросила трусы. Я едва мог скрыть восторженный трепет, охвативший меня при виде ее голого тела. Она, безусловно, была великолепна. И ее пышные большие груди с розовато-коричневыми сосками могли свести с ума кого угодно. Она юркнула ко мне под одеяло и, преданно глядя мне в глаза, прижалась всем телом к моему боку. - Можно я тебя поцелую? - спросила она. Я кивнул головой. Рут с величайшим искусством и страстью прильнула к моим губам. Я обнял ее, чувствуя, как упруго сжались подо мной сдавленные груди. Я уже без всяких разговоров и отступлений принялся ее ласкать, ощупывая бархатную нежную кожу ее живота и ляжек. Рут таяла в сладостной истоме, безропотно отдавшись моим рукам. Встретив такую искренность, я возгорелся желанием получить от нее что-нибудь необыкновенное, поэтому, выскочив из-под одеяла, сунул свой член к ее лицу. Она недоуменно посмотрела на меня, не понимая, чего я хочу. - Возьми его себе в рот. Она смущенно улыбнулась. - Возьми, не бойся. Она осторожно, двумя пальчиками взяла мой член, приоткрыла свои губки, приложила его к ним. Сначала робко, а потом все более непринужденно она сосала его, причмокивая и вздыхая. Я склонился немного назад и достал рукой до ее промежности. Раскрыв пальцами губы ее половой щели, я сунул туда ребро ладони и стал медленно и нежно тереть ее горячую влажную похоть, чувствуя конвульсивные содрогания ее сильного красивого тела. Но вот сладость стала нестерпимой, сознание затуманилось похотью. Двигая своим членом в ее губах, как во влагалище, я чувствовал упругое сопротивление языка. Рут закрыла глаза и шумно дышала носом, извиваясь всем телом. Вдруг огненная стрела дикого наслаждения пронзила мое тело, и из члена ей в рот мощной струей ударили потоки спермы. Рут поперхнулась и закашлялась. В изнеможении я свалился на кровать, все еще натирая пальцем ее клитор. Она рычала и вертелась от наслаждения, размазывая по лицу густые потоки моей плоти. Она кончила минут через пять и, склонившись надо мной, спросила: - А тебе понравилось? - Очень. Схватив ее голову своими руками, я покрыл благодарными поцелуями замурзанную мордашку. Еще несколько минут после этого я жадно ласкал руками ее тело, с наслаждением ощупывая все выпуклости и впадины. Когда я вновь почувствовал рождение сильного горячего желания, она вдруг исчезла, оставив после себя лишь нежный запах духов да смятую подушку. - На сегодня все, - сказал он, позевывая, - завтра приходите пораньше. Мы простились с ним и пошли на корабль. Там нас поразили неприятные известия - завтра уходим в море.

« Валенсия 9 | Эротические рассказы | Валенсия 11 »